На форуме VidMK26 состоялась дискуссия «Режиссёрское видение и актёрская свобода», в которой приняли участие Душан Глигоров и Мила Ершова. Постановщик «Аутсорса» и «Трассы», и звезда того же «Аутсорса», «Встать на ноги» (и много чего ещё) рассказали об одном из важнейших аспектов кинематографа: совместной работе режиссёра и актёра. Раскрыли лайфхаки, как найти своего режиссёра или артиста, способы преодоления конфликтов на съёмочной площадке и о том, что не существует единого правила для каждого человека в съёмочной группе, потому что все люди... правильно, разные. 

Весна закончилась восхитительно: форумом создателей кино и видео VidMK26, который с полным правом называет себя «главной площадкой» без звёздочек и сносок. Тот случай, когда «здесь были все» - не просто залихватское выражение. В течение двух дней с утра до позднего вечера в восьми залах одновременно шли мастер-классы и конференции, open-talk’и и лекции, нетворкинги и просто дружеские посиделки. Вы могли здесь встретить старых знакомых, которых не видели с... прошлого «ВидЭмКа», и солидных кинодеятелей, которые с радостью пожимали всем руки. Тогда как в одном зале, допустим, Олеся Грибок учила снимать вертикальные видео, в это же время за стеной важные люди из МИДа и Росэкспортцентра рассказывали, какое кино надо снимать, чтобы представлять Россию за границей. На лекции про свежее обновление китайской AI-модели Kling говорили о важности искусственного интеллекта, а этажом выше Иван Кокорин смотрел разбор живых актёрских визиток. И такое вавилонское столпотворение проходило в течение всего форума-выставки

Понятно, что и мы не могли пропустить такое событие, побывали везде, где могли и где успели, обо всём расскажем по порядку, но начнём с «попсы». Так называют популярные встречи со звёздами индустрии, но фурор вокруг них стоит не из-за статуса выступающих, а из-за насущных «внутряковых» тем, поднимающихся в процессе разговора. Одной из таких стала дискуссия «Режиссёрское видение и актёрская свобода», на которой не нуждающийся в представлении режиссёр Душан Глигоров и актриса Мила Ершова рассказывали о сцены о своём опыте работы на съёмочных площадках.

Модерировал встречу блогер и сценарист Денис Данилов («Руслан и Людмила. Волшебное путешествие», TG-канал “Самоучитель сценариста”), который начал с актёрской байки:

- Вряд ли кто-то будет спорить, что один из самых талантливых и великих актёров прошлого столетия - это Марлон Брандо. Если вы почитаете воспоминания людей, которые работали с ним, то подметите, что одни называют его талантливым, классным, а другие называют его чудовищно сложным в работе человеком. Почему так? Марлон Брандо имел такое свойство: в первый съёмочный день он играл первую сцену в два дубля. Один дубль он делал очень талантливо. Актёр от бога, он играл первый дубль так, что за это дают «Оскара». А второй дубль он играл близко к первому варианту, но там вот уже «подбирал» кое-где. Зачем он это делал? Он проверял режиссёра на профпригодность: смотрел, какой из этих дублей он отправит в проявку. И если режиссёр ошибался, выбирал этот фиговый дубль и говорил: «О, вот здесь у меня было, давайте, ребята, проявлять», то дальше Брандо устраивал ему на площадке ад. Он поздно появлялся, постоянно спорил, что-то предлагал, в общем, максимально осложнял ему жизнь. А если режиссёр видел, что сделал артист в первом дубле, соглашался с этим и мог распознать настоящую, хорошую игру, а не её имитацию, то и сотрудничество их было прекрасным. (затем Денис обратился уже к Душану и Миле, которые как раз взошли на сцену под аплодисменты присутствующих)

Денис Данилов: Слышали ли вы эту историю про Марлона Брандо, у вас такое было?

Душан Глигоров: У меня такое, возможно, было, но я про это не знаю, поскольку это актёрская кухня. 

Мила Ершова: Мне кажется, когда артист хороший, он и так понимает, режиссёр в контексте или нет. Даже просто по тому, как он формулирует какие-то задачи, когда  говорит: «Ну, сделай, ну, понимаешь? Ну, чтобы, ну, как бы, чтобы герой... чтобы она как бы заулыбалась...». И ты думаешь: «А, ну, хорошая задача, спасибо». И в целом уже понятно, тут можно плохо не играть, уже ясно, как с тобой будут работать.

Денис Данилов: Как может возникнуть конфликт на площадке? Вот с точки зрения сценариста: «Ну, ребят, чё вам не живётся-то нормально? Есть сценарий, там я уже за вас всё решил!». 

Мила Ершова: Мне кажется, что если глобально смотреть, то сценарист пишет сценарий, у него много персонажей, много всяких арок и так далее. Режиссёр - у него вообще миллион задач, связанных с локацией, реквизитом, он всё должен утвердить, проверить, посмотреть, сцену развести. И, естественно, у него фильм состоит целиком из всей массы актёров, из всех общих ситуаций. А актёр копает глубоко в конкретно одного своего персонажа, находит больше нюансов, которые легко мог проглядеть режиссёр. И режиссёр может тебе посоветовать какое-то одно видение, не такое глубокое. А ты можешь ответить: «Слушай, я вот так разобрал. Мне кажется, что будет вот так интереснее, потому-то потому». Я не могу сказать, что это конфликт, у меня такая позиция, что режиссёр всегда прав, но пытаться настаивать можно в том случае, если ты  ни секунду не сомневаешься.

Душан Глигоров: Мне кажется, что настоящие конфликты, о которых ты говоришь, они возникают не из-за творчества, а когда есть какое-то глобальное человеческое непонимание. Мы все живые люди, всякое бывает на площадке. Вот тогда возникает конфликт, который кажется, что он является творческим, но на самом деле это личностное непонимание. 

Я бы вообще поговорил сначала о том, что такое режиссёрское видение и актёрская свобода, чтобы стало понятно. Сразу оговорюсь, что всё, что я буду говорить сегодня, - это только моё личное мнение. Что такое режиссёрское видение? В моём представлении, это когда режиссёр получает сценарий, то понимает, что это за история, какая тема, какая идея. Потом мы, получив сценарий, о чём-то договариваемся с его автором, что это будет определенный жанр, стиль, решение, такое существование артиста в кадре. Подключаются продюсеры, которые тоже, как правило, принимают в этом участие: генеральные, креативные (по-разному бывает). И мы все договариваемся о чём-то, не на бумаге, а просто обмениваясь на подготовке какими-то ощущениями, референсами, примерами, тестовыми какими-то работами и так далее. А потом приходят артисты и вся группа на площадку, и у каждого из них, прочитавшего сценарий, своё видение. И тут кроется конфликт. 

Даже в истории глобально каждый видит что-то другое. И роль режиссёра во всём этом - быть хранителем того, о чём он договорился со сценаристом и продюсерами. Только режиссёр в конце концов в голове держит каждый кусочек этого большого пазла. И, приходя на площадку, начиная любую сцену, надо понимать, что было до, что будет после. Если финал сцены должен закончиться тем, что героиня должна в рыданиях выбежать из комнаты, то надо помнить, что в следующей сцене её встретит, допустим, парень, мама, кто угодно, и будет утешать. Но бывают случаи, когда вдруг придёт артист и скажет: «А давай она будет в конце не рыдать, а просто смеяться? Или будет серьёзной? Или совсем про другое, да? Давай сделаем?» Наверное, можно с этим попытаться согласиться, если придумать, что делать дальше в следующей сцене. Но если мы следующую сцену планируем снимать так, что парень будет утешать рыдающую девушку, то глупо соглашаться на подобное предложение. 

Поэтому, когда приходят артисты, и у каждого из них есть видение своей роли, работа режиссёра - увидеть всех, держать в уме всех, понимать, про кого эта сцена, кто здесь главный герой, что должно произойти, какая информация должна быть донесена до зрителя в первую очередь. 

Тут, скорее, вопрос не видения свободы, тут вопрос про то, что мы изначально договорились сделать какую-то одну историю и её рассказать. И как нам попытаться в этом русле держаться, не сломать огромную конструкцию, которую автор сценария написал. Вот такой развёрнутый какой-то ответ.

Денис Данилов: Ответ-то классный. Но просто когда читаешь книги про зарубежное производство или смотришь какие-то интервью с коллегами из-за рубежа, постоянно видишь, какой у них гигантский подготовительный процесс. То есть они вместе собираются, смотрят  фильмы-референсы, обсуждают. Сидни Люмет в своей книжке пишет, как они две недели репетируют без декораций, в выгородках каких-то. То есть все себя посвящают проекту. У меня не такой большой опыт, как у вас, но тем не менее я обычно оказываюсь свидетелем какой-то спешки. То есть актёры заняты параллельно в нескольких проектах, где-то ещё в театре играют, то есть невозможно себя посвятить только данному проекту. И вот, читает актёр сценарий... «Аутсорса», можно? Читает и думает: «Блин, классно, здесь же просто натуральная такая древнегреческая трагедия. Я хочу в этом сниматься». Он встречается с Душаном, а он говорит: «Блин, да, классный фильм. Я, короче, решил снять про идиотов». И у вас абсолютно разный взгляд на эту историю, но нет времени на притирку. Как вот этот момент решать?

Душан Глигоров: Есть простой лайфхак: надо утверждать артистов, которые сходятся в мнении с тобой, с которыми тебе хотя бы комфортно работать (смеётся). Так бывает не всегда, но это сильно помогает. Если вы ошиблись в выборе артиста на эту роль, то будет всё дальше очень сложно. Это первое и (смеётся) самое главное. 

Мила Ершова: Ты правильно заметил, что у нас и у них - это вообще абсолютно разное производство. Как минимум просто чисто технически. Там это всё оплачивается, там артист бронируется на какое-то время, тебя просто покупают, условно, на четыре месяца, то есть ты можешь приезжать туда каждый день, как на работу. И там происходят все и читки, и репетиции, и всё-всё-всё, потому что тебе платят деньги, тебе есть на что жить, и тебе нет потребности идти в другой проект параллельно.

У нас такого нет. У нас это вообще огромная редкость. Даже больше. Когда есть такой подготовительный период, когда все как-то заряжены на читки, на разборы, на репетиции, это как будто бы даже «вау». К сожалению. И многие артисты, может быть, даже рады, но действительно нет времени. Зачастую тебя утверждают, а только потом ты читаешь сценарий и осознаёшь, что это что-то древнегреческое, хотя это про идиотов. То есть на уровне уже кастинга понятно, что у вас дисконнект. И всё, тебя не утверждают. Всё очень просто.

Душан Глигоров: Мила права. Действительно, часто так и происходит. «Аутсорс» - это многофигурная композиция, где, можно сказать, персонажи Эльдара [Калимулина] и Милы были, возможно, главными, но не менее важными, чем остальные. Но вот мы смогли собрать, чтобы вы понимали, отдельно вот Милу и Эльдара и Диму Сумина и Карину [Александрову]. А остальных не смогли. Я один с Ваней [Янковским] прошёл по сценарию. То есть мы вот так прошлись не со всеми артистами и не по всей линии. Мы успели бегло прочитать и что-то бегло обсудить за несколько часов до роли. Но потом мы частично переписали сценарий. Поэтому, когда ребята получили (смеётся) финальный вариант сценария и должны были уже начать съёмку, оказалось, что что-то не совсем так. Многое приходилось решать в перерывах во время обеда по телефону на площадке, когда стало что-то не получаться или становилось непонятно в процессе производства.

Денис Данилов: Простите за нейм-дропинг, но я общался сначала с Беном Кингсли, потом с Харрисоном Фордом, они оба играли в одном фильме [«Игра Эндера», 2013]. Режиссёр [Гэвин Худ] мне рассказал,что Бен Кингсли - нетерпеливый, он приходит готовый, очень клёво играет первый дубль, но когда вот уже подбираются к третьему, то всё, он скучает, ему уже неинтересно, он злится, немножечко выбивается, вылетает. А Харрисон Форд -  наоборот, ему нужен второй или третий дубли, ему нужно разогнаться и войти. Вопрос к Душану: как вообще вот оркестрировать вот эту гидру?

Душан Глигоров: У меня, конечно, нет какого-то правила. Как ты верно говоришь, каждый человек - это отдельная личность. С каждым артистом это происходит по-другому. Для меня актёрская профессия - это фантастика. Мил, ты меня поправишь, но чтобы актёру захотелось как минимум выдать эмоцию, нужны определённые степени доверия, понимания, вообще желания что-то вместе сделать. И если возникает какая-то ситуация непонимания, конфликта, то  человек, скорее, закроется, нежели захочет как-то раскрыться, сыграть и какую-то эмоцию дать. Поэтому для меня каждый  раз главное - это установить контакт с актёром, понять, что вы на одной волне, просто надо подружиться. Да, есть артисты, которым совершенно всё равно, что про них думает режиссёр, они просто шарашат, играют и классно дают эмоцию. Но большинство, как и режиссёры, - это люди сомневающиеся, ищущие, нуждающиеся в оценке со стороны, о каком-то взгляде, слове, поддержке или помощи.

Мой путь - это всегда установление доверия, искренности, уважения максимального.

В театре, да, есть актёр на сцене, у него есть зрители, для которых он играет. На площадке же это, как правило, режиссёр, оператор, ну, может быть, кто-то ещё, например, партнёр. Большинство остальных членов группы заняты каждый своим делом, и они не могут стоять и наблюдать за игрой актёра. Поэтому, я не знаю, что кому-то важнее первый дубль, кому-то - второй. И понимаешь, конечно же, это не сразу. Только после нескольких дней начинаешь догонять. Иногда я просто спрашиваю артиста: «Скажи, как тебе лучше? Первый, второй, третий?» Бывает такое, что отсняли средний план, общий, крупный, но не идёт. Понимаю, что шестой дубль, наверное, уже вряд ли кто-то мне выдаст, потому что у актёра начинается и паника, и непонимание, и апатия. И тогда нужно перестроиться, снять крупный план второго, третьего, потом, может быть, вернуться или ещё найти какой-то ключ, как помочь.

Мила Ершова: Я сейчас подумала, что сидеть по пять лет ждать роли мечты и ничего не делать, от всего отказываться - это было бы круто, если бы роль мечты приходила каждый раз. Но в идеальной картинке, мне кажется, важно уже на этапе кастинга понимать, насколько режиссёр - твой человек. Если ты видишь, что режиссёр токсичный, отпускает странные шутки, комментарии непонятные даёт, и ты не понимаешь, он тебя похвалил или обосрал? Что сейчас вообще произошло? Что происходит? И обычно такие люди собирают вокруг себя такую же команду. Скорее всего, там и гримёры будут сплетники, и «костюм» туда же, и все вокруг, и все будут злиться.

У меня на одном сериале, который... В общем, неважно, я пошла из-за денег. Короче, там был оператор, который просто комментировал во время дубля. Я не знаю, что он шептал. То есть ты просто играешь и думаешь: «Что происходит? Какой-то шум, откуда, кто это разговаривает?» И в какой-то момент понимаю, что просто человек из-за камеры что-то бурчит сам себе. А ты работаешь и просто думаешь: «Подождите, серьёзно?» Он просто разговаривает во время дубля, злится. И ты останавливаешь (что вообще плохо, когда актёр останавливает, но просто как играть?) и говоришь: «Подождите, стоп, а что происходит?» И оператор начинает как-то защищаться, как подросток. В этот момент думаешь: ну какие деньги? Блин, сидела бы я сейчас дома, листала бы рилсы, я была бы в десять раз счастливее, чем вот я сейчас стою. Какое-то унижение просто, кошмар, прямо грустно! Так душа болит от этого. Поэтому мне кажется, что когда режиссёр - человек хороший, со вкусом, дай бог ещё адекватный, то и команда будет такая, при которой ты будешь раскрываться...

Душан Глигоров: Это не про меня. Это точно не про меня.

Мила Ершова: Ну нет, здравствуйте. У нас была идеальная команда, вот у Душана просто супер, все цеха были абсолютно friendly. До сих пор мы каждый раз, когда встречаемся, все друг друга рады видеть. Есть большая разница между тем, когда что-то штопается, как на заводе, и тем, что создаётся в любви. Когда все приходят горящие со своими предложениями: как они придумывали, какие у меня будут синяки, какие у меня будут побои. «Мила, я тебе такой шрам придумала!» Это так круто! 

Душан Глигоров: Могу добавить ещё про режиссёрское видение. Кажется, что мы всегда всё знаем, но это вообще ни разу не так. И очень часто бывает так, что ты подготовился дома, придумал, как это будет происходить, как это будет прекрасно снято, сыграно, сказано, и вроде бы всё классно, ты приходишь на площадку. Мы просто читаем, потом начинаем пробовать - и ты понимаешь, что вообще ничего не работает. Просто какая-то чушь. И смысла нет, и ни эмоций нет, ничего не происходит, и надо что-то делать. Надо решать. По моему опыту, в таких случаях, когда живые актёры начинают читать живой текст, это всё зачастую начинает выравниваться. Если они понимают, что они делают, если они существуют в русле истории, в русле персонажа, знают, что было до, знают, что будет после, то рождаются  естественные реакции. Эта импровизация в сто раз точнее, искреннее и оригинальнее, чем моё прекрасное режиссёрское видение.

Денис Данилов: Сценаристов обычно делят на сценаристов-садоводов и сценаристов-архитекторов. Архитекторы — это которые всё планомерно готовят, идут от заявки в синопсис, поэпизодник, каждый бит продумывают, только потом уже заходят в текст, диалоги и пишут. У них «сценарий уже есть, осталось только написать». И есть садоводы: вот есть прикольный персонаж, есть прикольный движок, прикольный конфликт, окей, не знаю, что там будет дальше, но пока мне с ним интересно, я буду писать. То есть два разных варианта подхода к творчеству. В режиссуре есть ровно то же самое, потому что Альфред Хичкок никогда не выходил на площадку без полностью снятого кино в голове. То есть он заранее знал не только планы, но и все склейки, всё. То есть кино уже было. И поэтому он на съёмках очень сильно скучал.

Дмитрий Дьяченко тоже так делает. Я с ним работал на каком-то из фильмов («СуперБобровы», по-моему), и у него была такая вот библия с собой пятисотстраничная, где раскадрован абсолютно весь фильм. И в то же время есть режиссёры, которые, как описал сейчас Душан, они приходят на площадку, они видят декорацию и начинают как-то разводить. Вам как актёрам, Мила, с кем прикольнее? Нет, не прикольнее. Прикольнее, понятно, что с садоводами. С кем легче работать?

Мила Ершова: Я не думала вот в этом ключе. Когда режиссёр знает, что он делает, это такая редкость, и поэтому ты думаешь: «Ничего себе!» И когда Душан приходил на площадку, и был тоже сценарий, где были какие-то пометки, где было написано что-то про каждого персонажа. Я думаю: «Боже, неужели остались ещё такие люди, которые заранее готовятся к сценам, к съёмочному дню?» Это вообще боль.

Конечно же, приятнее, наверное, когда к тебе прислушиваются, когда ты можешь что-то предложить, и тебе говорят: «Ой, давай попробуем». Ты сам тоже смотришь, работает это или нет. У меня тоже был опыт, когда тоже режиссёр всё заранее знал, и я пришла, придумала себе персонажа образ, мне говорят: «Не-не-не, вообще прибери, убери, просто скажи». Так становится обидно, как будто у тебя отворовывают профессию. Но где-то мне удавалось чуть-чуть что-то добавить. Поэтому мой ответ: садоводы.

Душан Глигоров: Я даже не знал о таком таких терминах «садоводы-архитекторы», возьму на вооружение. Но, ты знаешь, я страшно завидую режиссёрам, которые умеют так работать. Я так не умею, у меня не получается. Если бы я умел, чтобы можно было всё полностью представить заранее и чтобы, когда приходишь на площадку, ты это реализуешь так, как у тебя написано и представлено, - это какое-то счастье просто.

Мила Ершова: Вот да, ключевой момент получается, что актёры какие-то супернадрессированные так, как у него в голове, он точно знает, как они сыграют. Вот это интересно. У него суперточный каст, и он работает с одними и теми же и точно знает, как они сыграют, и он прямо под них пишет, под них раскадровывает, что ли?

Денис Данилов: Балабанов написал одну реплику. Сначала она мне казалась просто красивой, потом я её прожил, и понимаю, что это вообще самый точная вывод. «Найти своих и успокоиться».

Душан Глигоров: Так каждый раз не получается, потому что, окей, начинается подготовка, начинаешь искать артистов, дальше надо собрать ещё пятьдесят человек группы за полтора-два месяца, всем надо сработаться и выйти снимать. А по-настоящему ты понимаешь, что человек не твой, только тогда, когда уже началась работа, даже не подготовка. А когда вышли на площадку, и начался, ну, то самое матерное слово. Вот тогда ты понимаешь, твой человек или или не твой человек. Но уже менять уже очень сложно.

Мила Ершова: Удачи Хичкоку.

Вопрос из зала: Вопрос, наверное, немножко не по теме, к Душану: как вы взаимодействуете с оператором-постановщиком? 

Душан Глигоров: Мне кажется, такая же, как с артистами, история с операторами. Нужно найти своего человека. Я последние годы работаю с Батыром [Моргачёвым], и нас уже, не помню, то ли шесть, то ли восемь проектов совместных. Конечно, мы уже понимаем друг друга с полуслова, то есть мне уже не нужно объяснять ему, что и как. Каждый раз, в каждой подготовке Батыр говорит мне: «Ну вот я опять всё время потратил на кастинг твой, мы не успели с тобой сесть, нормально что-то обсудить, подготовиться». Дальше начинаются съёмки. И мне Батыр говорит: «Так, опять ты всё время потратил на репетицию. Ну сколько можно снимать?» Но тем не менее мы понимаем друг друга. 

Вы, наверное, знаете, что говорят, что оператор и режиссёр в съёмочном периоде - это как муж и жена. Они всё время ходят вместе, они ругаются, как муж и жена. И это действительно правда, это ближайший соратник режиссёра, потому что актёров много, а оператор с вами проходит с каждым героем, с каждой сценой, а актёр приходит на свою и уходит со своей сцены.

Вопрос из зала: Юрий Быков рассказывал, что сериалы он сейчас снимает, в принципе, в основном с одного дубля. Подход такой, что он заходит на площадку и сразу же знает, что будет, и потом оно так и получается. Мне кажется, это какая-то мужская история. Мужчины могут себе позволить такой очень лёгкий подход, а если режиссёр-женщина? Мила, я знаю, что у вас есть опыт работы, если я не ошибаюсь, «Сводишь с ума». Интересно несколько пунктов выделить, как женщины-режиссёры отличаются от мужчин?

Мила Ершова: У меня женщина-режиссёр была только Даша Лебедева, «Сводишь с ума». Больше, по-моему, я не помню, чтобы я с женщинами работала. Но у меня нет в голове вообще никакого разграничения гендерного. Мне кажется, это зависит от человека. Есть горящий, включённый, который понимает, что он делает, зачем он делает, который сойдёт с ума, если не снимет эту историю. А есть люди, которые просто ходят там, чё-то флиртуют с грим-цехом, и ты думаешь: «Ну, в целом я поняла, сама играю, на плейбеке сама себя поправлю, так посмотрю чё-то и саморегулируюсь». Поэтому Даша - и дебютант, и она сама очень живая, горячая, просто очень движовая, очень заряженная. Но это просто такой человек. Дело не в поле. Просто из-за того, что есть очень много мужчин-режиссёров, поэтому, возможно, создаётся такая иллюзия.