Дискуссия, прошедшая на VidMK26, формально называлась «Где привлекать финансирование для кино и сериалов в 2026: частные инвестиции, предпродажа, MG, копродакшн, гос». Однако в процессе разговора тема слетела с петель и обсуждение пошло по более широкой колее и затронуло такие проблемы, как востребованность тех или иных жанров, заполненность контентом онлайн-платформ, появление новых трендов, а центром внезапно стал большой монолог продюсера Максима Боева. Так, может, это и хорошо, что так произошло?

Илья Сильянов (генеральный продюсер и ведущий подкаст-шоу «Цена Слова», модератор): У нас сегодня не простая подборка спикеров, здесь собрались как представители крупных компаний, так и независимые продюсеры. Я хотел бы начать со вторых, с наших независимых продюсеров, которые ищут деньги на фильмы. 

Юлия Егерева (генеральный продюсер кинокомпании «Киноджет»): У каждого проекта своя стратегия. Например, если речь идёт о большом прокатном проекте, например, таком, какой мы делаем сейчас совместно с Российским Красным Крестом, то в этом случае лучше обратиться с ним к Фонду Кино. Если это более камерная история и это дебют, как у нас сейчас (дебют практически невозможен без госинвестиций), - то это в Минкульт. Также в данный момент мы работаем над «Игроками» по Гоголю - в этом фильме вообще нет госинвестиций, половина - частные вложения, половина - product placement. 

Илья Сильянов: Сколько может составлять product placement? 

Юлия Егерева: Это зависит от формата интеграции, количества сцен, частоты упоминаний бренда, какие актёры снимаются в фильме, какой режиссёр. Абсолютно договорная история. Это может быть как 3-5, так и 30 миллионов. 

Илья Сильянов: Ты сказала, что дебют без государственных денег не снять... 

Юлия Егерева: Когда ты приходишь на платформы или какие-то крупные каналы, которые инвестируют в кино, твоя команда уже должна иметь какой-то опыт и удачные кейсы. И первого, кого сразу вычёркивают, -  это режиссеров-дебютантов. Но есть Минкульт, который поддерживает дебютантов, есть Президентский фонд культурных инициатив, есть ИРИ, у которых есть направление дебютных проектов, есть региональное кино. 

Илья Сильянов: Я слышал о случаях, когда дебютанты-режиссёры приходили с классными проектами, и если платформам было интересно, то они давали им свою профессиональную команду.

Анастасия Корчагина (генеральный директор компании Art Pictures Distribution): Один из ярких примеров, когда работала молодая группа, – это проект «Пророк», который имел огромный успех. Он показал себя очень хорошо, отлично сработал в прокате и на платформах.  

Наталия Клибанова (главный продюсер Амедиа Продакшн): Если говорить про фильм «Пророк», там всё-таки режиссёр до этого имел огромную возможность, опыт и время, чтобы тренироваться на клипах, рекламе. Но я хотела бы сказать про другой пример - это дебютный фильм братьев Кравчуков «Коммерсант». Почему он так выстрелил, такой классный получился, собрал практически 400 миллионов (497,50 млн по итогам проката в РФ. - Прим. ред.)? Потому что им занимался большой профессиональный продюсер Иван Голомовзюк, который очень грамотно упаковал проект. Он нашёл и правильно структурировал команду. Он сходил в Минкульт и получил там дополнительные деньги, пришёл на КИОН и привлёк их ресурсы. Он смог сделать это кино продуктом, который с удовольствием взяли кинотеатры, платформы и который даже впоследствии будет продаваться на телевидение. Всегда очень важно, чтобы дебютанты выбирали себе правильного продюсера. Если же продюсер - дебютант, то часто бывают проблемы. 

Илья Сильянов: То есть продюсер-дебютант это более сложная история, чем продюсер, чем дебютант-режиссер? 

Наталия Клибанова: Продюсеры-дебютанты делают очень много ошибок просто из-за малой насмотренности. Часто тебе приносят проекты, которые уже, извините, кто-то ел, то есть идеи, которые уже были в эфире, но им хочется сделать что-то похожее, и, как правило, у них не такая сильная команда и меньше возможностей, лучше, чем оригинальный проект, они точно не сделают. Или, например, приходит человек и говорит: «Я прочитал книжку интересную, посмотрите, какое у нас будет замечательное кино или сериал». Но он не подумал о том, что у нас в стране есть авторское право. Или о том, что, чтобы снять какую-то историю по биографии какого-то реального человека, нужно пройти определённые юридические процедуры. Не получив профессиональной экспертизы, нельзя свой проект пытаться кому-то всучить, потому что, у платформы и у продюсеров огромное количество времени уходит на те проекты, которые у них уже в работе, и им работать с людьми с улицы нет времени. И не надо испытывать иллюзии, что вот я придумал какую-то гениальную идею, её обязательно купят, возьмут, и мы что-то сделаем.

При этом у нас в стране масса лифтов, помогающих кинематографистам. Такой государственной поддержки, как в России, нет нет ни в одной стране мира. Это правда. У нас уже пятнадцать субъектов Российской Федерации дают рибейты, то есть возвращают определённый объём потраченных вами средств на кинопроизводство в их регионе. И помимо прямых денежных вложений, они ещё очень сильно помогают всякими разными ресурсами, можно договориться с объектами, с техникой, со специалистами и так далее. 

Илья Сильянов:  Максим, а ты пользуешься рибейтами?

Максим Боев (кинопродюсер, сценарист): Я ни разу не пользовался рибейтами, мне один раз Фонд Кино дал деньги на фильм «За Палыча!», и больше мы никогда даже и не просили, потому что мы маленькая независимая студия. Мы не снимаем много фильмов, мы снимаем очень тщательно и очень любим работать с молодыми. 

Кстати, о молодых: вы привели пример с «Пророком», а Феликс Умаров - моя находка. Он ко мне пришёл из института и сначала работал у меня вторым оператором. Или ещё пример: когда-то мне позвонила екатеринбургская команда и предложила сделать фильм «Иваново счастье», который я в итоге спродюсировал. Мы с ним не собрали больших денег, но его режиссёра Ваню Соснина теперь знают все. Это был его первый фильм, он сейчас активно снимает, открывает всё новые и новые горизонты. 

Мы очень любим, когда у нас работают новые молодые таланты и лица, даже воюем периодически за это. Например фильм «За Палыча!». Никто в него не верил, нас все отговаривали от него. Говорили: Максим, ты делаешь несколько основных ошибок. Первая: у тебя главный герой - восьмидесятидвухлетний актёр. Никто не пойдёт на деда смотреть кино. Я говорю: простите, но это, на минуточку, Сергей Каюмович Шакуров, и я в него верю. 

Второй момент. Говорят: у тебя два главных героя, их играют никому не известные актёры, это их кинодебюты. Я отвечаю: «Так они же хорошо играют, это свежие эмоции, классно». Они: «Не, так не работает. У тебя нет Кологривого, нет Петрова, фильм ничего не соберёт». Я стою на своём: «Давайте пробовать». Тем более что время было после карантина, началась СВО, мы остались без инвестиций. Я решил снимать полностью на свои деньги, на то, что откладывали на какие-то квартиры, брали кредиты. Мы с женой чуть не разошлись пять раз, когда я кубышку до конца распаковал. Это потом к нам присоединился канал «Россия», а позже приобщился и Фонд Кино, когда мы уже им показали готовый фильм. (Максим тактично опускает скандал с Алексеем Чадовым, который отвечал за концепцию фильма, сценарий и поиск спонсоров, а потом только по решению суда получил гонорар и компенсацию издержек. - Прим. ред) 

Дальше. Мы выбираем, как всем казалось, неправильную дату проката, потому что мы первыми стали в июле выходить. До нас в июле никто не выходил, падали все. Мы выбрали дату - 27 июля 2023 года. Нам профессионалы рынка давали экспертизу, говорили: «Максимум, что вы соберёте, это будет 20 - 22 миллионов рублей». Я говорю: «Ну... соберём, так соберём». В итоге 1100000 зрителей пришли в кинотеатр. Мы собрали, по тем деньгам, 300 миллионов. Мы разорвали июль, у нас рядом стоял Гай Ричи с фильмом «Переводчик», они собрали 220 миллионов, мы собрали больше.

И ещё мы первыми про дедушку сняли, запустили тренд. Это сейчас, куда ни посмотри: «Батя. Дед», «На деревню дедушке», дедушки-бабушки «лёгкого поведения» и так далее. Шакуров мне рассказывает: «Максим, у меня до этого были такие предложения: дед в троллейбусе, дед в трамвае, по одному съёмочному дню, одно предложение в год». Перед вторым «Палычем» я звоню ему: «Юмыч, готов?» Он говорит: «Я тебе, конечно, дам предпочтение, но у меня сейчас нет ни одного свободного съёмочного дня». Я даже не буду называть, какая сейчас ставка у Шакурова. 

Любой фильм, который становится успешным, запускает тренды. Вышло «Слово пацана», тут же начались «За слова отвечаю», «Мужское слово» и другие «слова». И начинают  использовать молодых актёров, снявшихся в успешном проекте. Если сняли в «Слове  пацана» Рузиля Минекаева и других, ранее никому известных артистов. И дальше продюсеры начинают думать, что раз у них сейчас есть Рузиль Минекаев, то они так же сорвут кассу. Нет, так же не получится. Если у вас нет такого проекта, как «Слово пацана», кассу вы сорвать не сможете, гарантирую. И если изначально вы не понимаете, о чём вы хотите рассказать, но у вас есть там Рузиль Минекаев, то ни он вас не спасёт, ни Петров, ни Бурунов. Мы вот с Серёжей Буруновым недавно разговаривали. Он говорит: «Ну вот почему “Тёща 2” выходит, там я, там Маша Аронова, почему мы не с ним не срываем бокс-офис? А вот выходит сейчас сказка, “Сказка о царе Салтане”, и она срывает». Я говорю: потому что «О царе Салтане» - это Пушкин. Это первоисточник, литература и, как следствие, люди с детьми, семейная аудитория, её не вычеркнуть. 

Семейная аудитория - это номер один сейчас. Недавно был питчинг лидеров, и только один Кравчук презентовал «Куликовскую битву», все остальные презентуют только сказки: «Колобок», «Незнайка» и так далее, потому что это семейный фильмы. Ушли с рынка «диснеи» и другие, которые раньше собирали кассу. Сейчас их нет, и, естественно, нам нужно развлекать детей. Это самый дешёвый вид отдыха. Кто не может позволить себе театр, кто-то не может себе позволить за границу съездить, а в кино могут позволить себе сходить все, и ты всё равно получаешь дофамин. Здесь нет какой-то панацеи. 

Я вообще призываю очень сегодня аккуратно относиться к инвестициям. Первая, самая главная инвестиция, которую сегодня мы рассматриваем - это оптимизация производства. Сегодня потратить деньги легко, вернуть их очень сложно. Закончилось то время, когда в платформы все верили, вкладывали в них безбашенно, а потом у них ничего не сработало. Сегодня единственный и главный способ инвестиций - это не тратить. Например, сейчас нам на помощь приходит ИИ.  У меня на «Палыче» ехал БМД, в кадре давил «гелендваген», и это всё снималось на Russian Arm. Я даже не буду рассказывать, сколько это всё стоило. Сейчас я смотрю: просто сидит какой-то студент, промпт вбивает: и там всё шикарно получается, взрывается и разлетается. А у меня шесть камер, шесть юнитов, на кране поднимаем этот БМД, Russian Arm, «йопэрэсэтэ»! Во втором «Палыче» мы уже взрывали «гелендваген»: выезжал БМД, стрелял, выстрел один только рисовали, CGI, рельсы выкладывали, это стоило безумнейших денег. А тут один промпт пишет, всё, и лучше получается. 

Ищите моменты, где можно оптимизироваться, только такой метод выживания. Но если вам, конечно, спокойно и легко дают там деньги Фонд Кино, то это другая история, другие задачи. У нас нет такой возможности, мы независимая студия. 

Илья Сильянов:  Где такая независимая студия, как ваша, берёт деньги? У вас сейчас «Хейтер» вышел. Я посмотрел: просто колоссальное количество звёзд. Какой бюджет у него?

Максим Боев: Это большой фильм с Лёшей Серебряковым и небольшим бюджетом, думаю, что в районе около сорока миллионов. В «Хейтере» играют Маша Аронова, Пегова, Деревянко, многие актёры. Мы сделали так: не вложили в рекламу ничего, и поэтому мы ничего и не собрали. Это была ошибка, поэтому... Ошибаются все. Например, с тем же «За Палыча! 2». Это был ожидаемый проект, мы усилили состав, у нас Догилева появилась, и мы почему-то решили встать в Новый год. Вот у меня такая была идея фикс, что надо встать в Новый год, и люди сами придут. Люди-то пошли, но нам роспись не дали, потому что в это время шли три больших семейных фильма: «Буратино», «Чебурашка 2» и «Простоквашино», по 6000 сеансов на каждый. Нам же дали роспись в 23:30, в 0:30 и в 1:30, с 500 сеансами в день. Мы собрали свои 30 миллионов рублей, не расстроились, получили опыт и двигаемся дальше. Хотя нас отговаривали все, включая канал «Россия», говорили: «Максим, зачем тебе это надо? Встань 19 февраля, мы тебя поддержим, это будет твоя дата, соберём кассу, которую тебе просто неудобно будет получать». Но я решил пойти своим путём. И это мой опыт. И такое тоже бывает, потому что это бизнес. 

Каждая картина, которая вышла к зрителю - это уже успех, и точка. Мы часто рискуем, экспериментируем, потому что если бы этого не делали, то ничего бы и не было. В 2012 году я снял «12 месяцев», и мне все говорили: «Максим, зачем снимать сказки? Кто пойдёт смотреть сказки?» Я ходил по прокатчикам, в Каро, в ЦПШ: возьмите классный фильм, называется «12 месяцев». Но мне все отказывали. А потом пришёл уже к Вадиму Смирнову (НМГ сейчас, раньше это был «Двадцатый Век Фокс СНГ»). Вадик посмотрел, говорит: «Слушай, а классно, давай попробуем, поставим». Мы поставили, собрали 3 миллиона долларов. В принципе, окупились, заработали. И потом как-то начались сказки. 

В своё время мы делали сериал «Непосредственно Каха». У него была суперпопулярность в Интернете, мы написали сценарий полного метра и начали ходить по прокатчикам. Они сказали: «Максим, вы на YouTube собираете, ни один человек в кинотеатр не придёт». Мы потом уже с ребятами расстались, они сами выпустили фильм в карантин на 300 копиях, он собрал 600 миллионов. Просто зрители пошли на бренд. Поэтому надо экспериментировать, пробовать, но делать это очень аккуратно, потому что можно пролететь так, что мало не покажется, и у меня очень много знакомых, которые пролетали.

Илья Сильянов: Какие жанры сейчас интересны? И что лучше приносить вам (это вопрос к Наталье и к Анастасии), чтобы вероятность вашего участия в проекте была высокая?

Анастасия Корчагина: Как уже говорили, сказки. Как бы это сейчас ни банально, но мы недавно сидели с коллегами рассуждали, что казалось бы, тренд появился где-то год назад, насколько я помню, и он не заканчивается. То есть как раз гипотеза была такая, что сказки закончатся и появится новый тренд, жанр для семейной аудитории. Мы предполагали, что это будет, скорее всего, «adventure action», приключенческий экшен в стиле «Индианы Джонса». И начали появлятся такие проекты на рынке, как «Волчок», «Левша», потом примерно в таком же жанре «Красный шёлк». В целом, они собирали неплохо, но всё равно выстрелить так же, как  сказки, не получилось. Поэтому тренд на сказки остаётся,  он работает во всех средах и очень успешно.

Илья Сильянов: Есть какие-то такие акселераторы онлайн, куда можно было бы присылать заявки?

Юлия Егерева: Кстати, раньше существовал акселератор сериалов в «Газпром Медиа Холдинге». И мы даже в 2021 году получили поддержку и снимали совместно с ТВ-3 ВК и Первым каналом. Но сейчас эта традиция не оправдала себя.

Наталия Клибанова: На самом деле, на платформы приходит уже такое количество проектов, которое уже просто не нужно. Они уже не ищут их, а пытаются выбрать из того, что уже накоплено, прислано, разработано, наиболее подходящее и релевантное. Их просто больше, чем нужно. Мы наснимали контента за последние пять лет в два раза больше, чем люди вообще в состоянии посмотреть. У каждого канала лежит на год премьер. Даже если сейчас всё остановится и никто ничего не будет покупать, то у каждого канала, у каждой платформы есть на год вперёд созданные, снятые проекты. Они каждый месяц могут показывать премьеры. Поэтому нет такого, когда сидит какая-то платформа и думает: «А что-то нам никто ничего не присылает». Пятьсот сценариев лежат: с одной стороны стопочка и с другой стороны стопочка. И ещё постоянно продюсеры звонят и нервничают: «Ну что, вы прочитали? Посмотрели?» Это реальность, ребята. Мы реально генерируем такое количество контента, что платформы бедные завалены, завалены предложениями. Поэтому им дополнительные акселераторы просто не нужны.

На этой, с одной стороны, оптимистичной, с другой стороны, настораживающей и, с третьей, интригующей ноте мы и оставим передовиков производства кино- и сериальных проектов. Через год встретимся и узнаем, все ли прогнозы сбылись, все ли тренды оказались столь живучи, и так ли переполнены закрома платформ, как нам сообщили участники дискуссии.