На форуме VidMK26 обсуждали, кажется, всё, с чем может столкнуться сегодня любой российский кинематографист: от образования до трудностей кастинга, от режиссуры сложных проектов до написания логлайнов. Осталась одна, важнейшая, проблема, о которой мало кто может разговаривать свободно и понятно - это отношение с искусственным интеллектом в нынешние времена. Рассуждать об ИИ сейчас способен кто угодно, но профессионально об этом получается поговорить только на площадках подобных форумов. 

Можно до потери пульса продолжать спорить об опасности искусственного интеллекта, о дружбе с ним, об образовании и особенностях отдельных моделей. Таких паблик-токов сейчас полно, и необязательно они базируются на панелях  кинематографических форумов. На VidMK26 тоже было много тем, связанных с AI, от узкопрофильных до посвящённых широкой аудитории, но о которых трудно рассказать без соответствующих видео- и фотоматериалов. Но были и темы, которые будут и без иллюстраций важны и интересны любому человеку, занятому кино в производстве, связанному с ИИ. Из них мы выделили две: это создание реалистичных видео на основе AI-моделей и юридическая поддержка проектов с точки зрения авторского права.

«А вы что, всё ещё снимаете? Секреты создания ультрареалистичного AI-видео»

Режиссёр, AI-художник, продюсер компании «Щи Продакшен» Женя Пырьев считает, что создать реалистичное видео с помощью ИИ может только человек с кинематографическим опытом, а какие нейронки в этом могут участвовать - это уже второй, если не третий, вопрос. За основу таких видео Женя взял последние проморолики, над которыми работала его команда:

Сейчас выкатываются самые разные новые модели и их обновления. При этом инструменты у всех примерно одинаковые. И текстуры, и материалы, и свет выглядят реалистично, но ты смотришь на кадр и понимаешь, что это ИИ. Я расскажу о нашем подходе к созданию реалистичного видео. 

Начнём с общего. Во время съёмок в обычной реальности мы всегда стремимся к идеальной картинке. Для этого покупаем дорогие камеры, ставим свет, делаем грим, работаем с художниками. Но в результате получается не реальная картинка, а идеализированная. Эта гипертрофированная идеальность и делает изображение искусственным. Чтобы приблизиться к реальности, нужно от этого отойти. Лучше всего работает кинематографичность - в изображении, драматургии и пластике кадра. Именно поэтому сейчас быстрее всего развиваются AI-художники со съёмочным бэкграундом. Они понимают, как работает камера, что такое диафрагма и выдержка, и используют эти знания в генерации. Если вы будете объединить киноязык и искусственный интеллект, у вас будет рождаться магия.

Когда мы начинаем работу, в первую очередь говорим об ассетах - элементах, из которых собирается ролик. Самый важный ассет - герои. Когда мы генерируем персонажей только по промпту, независимо от модели, получаются разные варианты, но все они выглядят усреднёнными. Это своеобразные «заводские настройки». Поэтому мы проводим кастинг реальных людей. Не обязательно профессиональных актёров. Главное - качественные фотографии, на основе которых можно создать AI-персонажей. 

Это даёт, во-первых, чистоту прав. Генерируя персонажей исключительно по промпту, мы не можем на сто процентов гарантировать, что случайно не воспроизведём черты конкретного человека. Мы не знаем, на каких данных обучалась модель и откуда она взяла тот или иной образ. Во-вторых, мы получаем более выразительных персонажей. Лицо человека асимметрично, у каждого есть свои особенности. Мы можем их не замечать сознательно, но всегда считываем на уровне восприятия.

Что касается ассета локации, здесь подход очень похож на съёмочный процесс. Мы обживаем пространство: разбрасываем одежду, добавляем посуду, крошки на столе и другие детали. Мы не создаём идеальные локации, а наполняем их жизнью.

Также важно заранее договориться со всей командой о состоянии среды, в которой происходит действие. Мы часто видим ролики, где солнце «скачет»: в одном кадре свет идёт справа, в другом слева; где-то он жёсткий, где-то мягкий. Меняются время суток и погодные условия. Всё это разрушает ощущение достоверности.

Отдельно стоит поговорить о таком ассете, как реквизит. Кажется, что здесь всё просто. Но любой, кто работал над коммерческими проектами, знает, насколько внимательно клиенты рассматривают детали. Они могут заметить логотип конкурента на маленьком стикере чемодана или обнаружить расхождение с корпоративной цветовой гаммой.

Итак, ассеты собраны, согласованы и утверждены. Теперь переходим к статике. Здесь важно учитывать все нюансы, влияющие на реалистичность. Когда мы добавляем описание камеры, изображение начинает меняться. На результат влияет всё: модель камеры, оптика, фокусное расстояние. Нейросети очень хорошо понимают эти параметры и довольно точно воспроизводят их в кадре.

При работе со статикой большое значение имеют раскадровки. У нас в команде есть художник, который достаточно подробно и понятно их делает. Это не только помогает производству, но и существенно облегчает коммуникацию с клиентом. Кроме того, необходимо внимательно относиться к крафту кадра. Например, если в кадре летит фрисби, мы можем добавить на неё следы от пальцев. Если девушки поют дома, футболки у них могут быть слегка мятыми. То же самое касается воздушной перспективы. Без неё городской пейзаж начинает выглядеть пластиковым.

Такие детали создают ощущение жизни. Именно поэтому я всегда говорю: важно всё. Ну и музыка. Даже если мы пишем её с помощью искусственного интеллекта, сейчас мы уже умеем работать по дорожкам, делать мастеринг и дорабатывать результат вручную. Мы стараемся использовать живые инструменты, когда это возможно. Это тоже добавляет крафта и реалистичности. Если есть бюджет, то в работе с музыкой всё-таки лучше привлекать людей.

Что ещё добавляет реалистичности? Мелочи, например, шум. Он добавляет текстуру и детализацию, помогает скрывать некоторые особенности композа. Цветокоррекция тоже важна. После генерации нейросети часто оставляют слишком насыщенные, кислотные цвета, которые выглядят неестественно. Поэтому грамотная коррекция помогает сделать изображение более реалистичным. Также помогают ручная камера, шейки и лёгкая тряска кадра. Они убирают ощущение идеального компьютерного движения камеры. Это работает даже на общих планах. И, конечно, классический Motion Blur. Он смягчает изображение. Мы также часто дополнительно снижаем резкость уже на этапе постобработки. Всё это работает на реалистичность, потому что идеально резкая, идеально чистая картинка обычно выглядит искусственно.

Ещё вопрос с клинапом. Да, иногда смотришь - вроде норм кадры, вроде чистые, вроде всё окей, никто не вылетает, драконы не летят, искры не сыпятся. А когда начинаешь приближать, то появляются, как мы их называем, «ебаки», извините. Это люди, которые друг в друга врастают, исчезают, появляются. В общем, классика для общих планов. Такие кадры надо чистить, клинапить, такой достаточно сложный процесс, но мы это делать научились.

AI - это имитация съёмки, иллюзия съёмки. И чем мы сильнее приблизим и сделаем эту иллюзию достоверной, тем лучше мы обманем зрителя. Такой же принцип работает и в 3D-графике. Когда вы смотрите блокбастеры с трансформерами, ни у кого там не возникает мысль: «Ох, какие-то они ненастоящие трансформеры». Ну, конечно, ненастоящие, потому что это часть сюжета, часть игры, часть общей идеи всей, они выглядят интегрированными в пространство. Вся подготовка идёт из VFX-графики, именно так нужно прорабатывать всю анимацию, что будут делать ваши актёры, камеры. 

Генерация речи и сложные эмоции при её передаче остаются одной из самых трудных задач для современных моделей. Поэтому в таких случаях я бы рекомендовал классический подход - дубляж. Если есть возможность, лучше записать живого человека. Записать отдельную фразу или эмоциональную реплику не так дорого, а затем интегрировать её в финальный монтаж. Это вполне рабочее решение. Есть технологии голосового клонирования, когда вы загружаете исходное аудио и сохраняете особенности речи конкретного человека, но переносите их на другой голос или другой материал. Характер голоса, тембр и отдельные особенности речи могут сохраняться. Однако на сложных эмоциях - крике, плаче, истерике, сильном напряжении - я лично такие решения подробно не тестировал, поэтому не могу уверенно говорить об их качестве. Пока это остаётся одной из сложных зон для большинства моделей.

И последнее, что я хочу сказать: изучайте окружающий мир. Наблюдайте за тем, как работает свет, как он падает, как двигаются люди. Это помогает лучше понимать, что такое реальность и как её воспроизводить в AI-видео.

«Уровень рисков будет ниже, если вы будете честны и подробны перед заказчиком»

На одной из сессий подробно обсуждался вопрос безопасности продакшена с ИИ с точки зрения очистки авторских прав, «творческого» участия в процессе создания контента и, соответственно, привлекательности услуг.

Юлия Сычева (эксперт в юридическом консалтинге, модератор): В популярных сервисах, за редким исключением, права принадлежат пользователю. Однако полной ясности здесь нет.  В пользовательских соглашениях редко встречаются однозначные формулировки, которые позволяли бы безоговорочно сделать вывод, что все права принадлежат пользователю. Здесь остаётся много нюансов.

Мария Цхомелидзе (руководитель группы лицензирования ООО ГПМ Партнёр): Да, кстати, в Midjourney  есть прямое указание: обязательно проконсультируйтесь со своим юристом перед использованием как результатов генерации, так и материалов, которые вы загружаете в сервис. И Midjourney, и OpenAI в своих пользовательских соглашениях указывают, что всё загружаемое вами содержимое находится в зоне вашей ответственности. Вы отвечаете за то, что загрузили, и за то, как впоследствии используете результат.

Ещё хочу обратить внимание на Hailuo AI. В его правилах прямо указано, что он регулируется законодательством Сингапура. Если вы используете его за пределами Сингапура, ответственность за соблюдение местного законодательства полностью лежит на вас. И ещё ProfilePicture AI - сервис, который прямо заявляет, что права на результат генерации принадлежат ему. То есть пользователь сохраняет права только на материалы, которые загрузил самостоятельно.

Поэтому, когда вы обещаете заказчику передать полный объём прав и гарантируете отсутствие претензий со стороны третьих лиц, важно учитывать подобные ограничения. Есть сервисы, которые прямо говорят: права на результат принадлежат нам.

Почему на слайде изображён Малыш Йода? Это отсылает нас к кейсу, который 

произошёл в июне 2025 года. Тогда компании Disney и Universal Pictures подали иск к Midjourney. Причина заключалась в том, что, по мнению истцов, нейросеть обучалась на персонажах, принадлежащих Disney и Universal. Речь шла о таких персонажах, как Шрек, миньоны и другие узнаваемые образы.

Если в вашем сгенерированном контенте появляется персонаж, который визуально напоминает героя известной франшизы, это может создать серьёзные юридические риски. Особенно если вы планируете монетизировать контент не только в России, но и за рубежом. Если такой персонаж будет признан производным от охраняемого объекта, использование фильма или другого произведения может оказаться невозможным.

Юлия Сычева: Все понимают, что совершенных нейронок не существует. Тем не менее их используют практически все, включая крупный бизнес. Более того, даже Univeral и Disney, которые сегодня судятся с Midjourney, сами активно работают с ИИ.

Для заказчика крайне важна прозрачность. Когда вы передаёте ему результат работы, необходимо максимально подробно объяснить, что именно было создано с помощью ИИ. Если вы сделали в нейросети весь объект целиком - короткометражный фильм, сериал, рекламный ролик или серию изображений, - уровень рисков будет значительно выше. В таком случае необходимо подробно описывать процесс создания: какие сервисы использовались, каким образом создавался результат и почему были выбраны именно эти инструменты.

Если же нейросеть применялась только для генеративного редактирования - например, для замены фонов, коррекции цветов или решения других технических задач, - ситуация выглядит иначе. Само по себе такое использование ИИ не делает объект неохраняемым и обычно не вызывает у юристов серьёзных опасений. То же самое касается крупных произведений, в которые встроены отдельные AI-элементы. Если при необходимости такой элемент можно удалить, заменить или скорректировать без ущерба для произведения в целом, риски обычно оцениваются как умеренные.

Например, если нейросеть сгенерировала фантазийное здание, которое не копирует известный объект, юрист, скорее всего, не увидит в этом серьёзной проблемы. Поэтому крайне важно понимать масштаб использования ИИ и подробно фиксировать, что именно было создано с его помощью. Если речь идёт о видео, желательно указывать конкретные фрагменты: с какой по какую секунду использовалась нейросеть, какие элементы были сгенерированы и какие изменения вносились вручную. Тогда юрист сможет оценить объект и принять взвешенное решение.

Наталья Ганичева (руководитель группы лицензирования ООО ГПМ Партнёр): Я бы сформулировала основной вывод так: нельзя перерабатывать чужие объекты без согласия правообладателя. Именно поэтому мы так много говорим о персонажах. Если согласия правообладателя нет, переработка недопустима. А в подавляющем большинстве случаев такого согласия действительно нет.

Расскажу реальный случай. Однажды музыкальные продюсеры принесли нам трек и с гордостью сообщили, что он полностью создан с помощью ИИ и никаких прав очищать не требуется. Хотя никто из присутствовавших юристов не был музыкальным экспертом, нам практически сразу стало очевидно, что композиция представляет собой переработку произведений группы «Комбинация». Мелодика, гармония и общее звучание были слишком узнаваемыми. Мы начали выпытывать: какую нейросеть использовали, какие промпты задавали. В итоге выяснилось, что в качестве референса прямо использовалось указание: создать композицию в стиле группы «Комбинация». То есть авторы изначально ориентировали модель на конкретный охраняемый объект. Учитывая, кто является правообладателем и насколько активно защищаются эти права, нам пришлось заблокировать использование этого материала.

Этот пример хорошо показывает, насколько очевидной иногда бывает переработка чужого произведения. С референсами нужно работать очень осторожно. Я коротко расскажу ещё об одном кейсе. Возможно, он уже не суперновый, но, думаю, будет вам интересен. Несколько лет назад на СТС вышел сериал «Сидоровы». Проект позиционировался как сериал, созданный нейросетью, где сценарий был написан с использованием ИИ. Я сейчас расскажу об этом немного на душном языке. Согласно ГК РФ, автором может быть только человек. Иных положений законодательство не содержит. Нейросеть с точки зрения российского права никогда не может считаться автором. Поэтому подобные заявления чаще являются маркетинговым инструментом. На практике автором всегда выступает конкретный человек «Иванов Иван Иванович», который использует нейросеть как инструмент для генерации, переработки или иной работы с материалом. Но конечным автором всё равно остаётся человек.

Мы живём в достаточно жёстко регулируемой правовой среде. Например, если вы снимаете фильм и подаёте документы на получение удостоверения национального фильма, в качестве автора сценария вы укажете конкретного человека, а не нейросеть. Поэтому ещё раз подчеркну: автором всегда является человек. Неважно, идёт ли речь о сценарии, изображении или любом другом объекте авторского права.

Юлия Сычева: Юрист в таких случаях действует как детектив: он ищет творческий вклад человека. Обычно авторы говорят: «Мы всё придумали сами, конечно, творческий вклад есть». И действительно, когда мы что-то создаём, нам кажется очевидным, что мы участвуем в творческом процессе.

Однако творческий вклад - это юридическое понятие. Когда юрист анализирует объект, он ищет именно вклад человека и вклад нетехнического характера. Например, если вы говорите: «Я потратил на работу с нейросетью двести часов», юрист может ответить: «Это замечательно, но вы могли бы и двести часов мешки грузить». Само по себе количество потраченного времени ещё не подтверждает наличие творчества.

Я расскажу историю с американским художником, который создал в Midjourney очень качественную работу, которая даже получила награду на конкурсе, и попытался зарегистрировать авторские права на неё в Бюро регистрации авторских прав США. Однако после длительного рассмотрения в регистрации ему отказали: «Это нейросеть, нет здесь творческого вклада». Он возражал: «Я потратил на эту работу сотни часов, создал огромное количество промптов». Тогда ему пришлось предоставлять все версии промптов и показывать процесс создания работы. Поэтому при работе с нейросетями необходимо сохранять всю историю создания произведения: промпты, черновики, редакции и любые изменения, внесённые человеком. Только так впоследствии можно подтвердить наличие творческого вклада. Именно вокруг этого вопроса чаще всего строятся юридические споры.

Наталья Ганичева: Для юристов промпты действительно представляют большой интерес. Мы правда хотим понять, какой вклад внёс человек в создание результата. На практике мы регулярно сталкиваемся с проектами, где используется несколько нейросетей и создаются сотни промптов, многие из которых носят исключительно технический характер.

Попробую объяснить это простым примером. Если Борис Пастернак написал роман «Доктор Живаго», очевидно, что речь идёт о значительном творческом вкладе. Если же промпт выглядит как «измени хрон» или «измени формат», ситуация уже совсем другая. Разумеется, понятие творческого вклада остаётся во многом субъективным. В конечном счёте именно суд оценивает наличие или отсутствие творчества. Но именно поэтому юристы просят сохранять промпты и рабочие материалы. Нам важно понять, был ли вклад человека творческим, можно ли считать результат объектом интеллектуальной собственности, обладает ли сам промпт признаками результата интеллектуальной деятельности. 

Теперь немного поговорим о цифровых копиях. Часто используется термин «дипфейк», хотя юристы не очень любят это понятие. В зарубежной практике, особенно в США, слово «fake» чаще ассоциируется именно с нарушениями. Сегодня гораздо актуальнее говорить о цифровых копиях человека. Один из известных примеров - фильм «Манюня. Приключения в Москве», где использовалась цифровая копия Юрия Никулина. Если говорить языком права, речь идёт об использовании изображения гражданина, что регулируется статьёй 152.1 ГК РФ. По общему правилу использовать изображение человека можно только с его согласия. Если человека уже нет в живых, согласие дают родственники в порядке, установленном законом: дети, переживший супруг, а при их отсутствии - родители. Именно их согласие необходимо для создания цифровой копии.

Почему эта тема сегодня настолько актуальна? Потому что всё чаще возникает потребность вернуть на экран известных персонажей и актёров. Одним из первых громких примеров стала цифровая копия Владислава Галкина в сериале «Диверсант. Идеальный штурм» 2022 года. Актёра не стало в 2010 году, однако персонаж был важен для сюжета. После получения необходимых согласий была создана цифровая копия, синтезирован голос и воспроизведён образ актёра. 

Однако здесь возникает ещё один важный вопрос - вопрос этики. Даже если согласие получено, необходимо оценивать уместность использования образа. Существуют культурно значимые фигуры, к которым общество относится особенно чувствительно. Поэтому недостаточно просто получить согласие родственников. 

Нужно понимать контекст использования. Одно дело - художественный фильм, другое - рекламная кампания. Условно говоря, если Виктор Цой начинает рекламировать чипсы или другой коммерческий продукт, это уже может вызвать серьёзную общественную реакцию. Или, не дай бог, патриарх... Поэтому при работе с цифровыми копиями необходимо учитывать не только право, но и репутационные риски.

Голос также является самостоятельным объектом коммерческого использования. Именно вокруг голоса и цифровых копий во многом строились забастовки сценаристов и актёров в США. Сценаристы выступали против обучения ИИ на своих произведениях, а актёры - против бесконтрольного использования их цифровых копий. С точки зрения продюсеров цифровая копия выглядит крайне привлекательным инструментом: такой актёр не стареет, не болеет, не меняет график и всегда доступен. Однако для самих актёров это серьёзный риск.

Поэтому сегодня в договорах всё чаще появляются прямые запреты на создание цифровых копий, синтез голоса и использование технологий искусственного интеллекта. За нарушение таких условий могут предусматриваться существенные штрафы.

Сегодня даже в случаях отчуждения исключительных прав на исполнение всё чаще появляются специальные оговорки. В них прямо указывается, что актёр запрещает синтезировать свой голос или создавать цифровые копии с использованием технологий искусственного интеллекта. В актёрских контрактах всё чаще можно встретить прямые запреты на создание цифровых копий, дипфейков и других производных цифровых образов. Такие положения нередко сопровождаются серьёзными штрафными санкциями. Рынок относится к этим рискам крайне внимательно, поскольку уже существуют реальные судебные прецеденты.

Например, широко обсуждалась история с голосом Скарлетт Йоханссон. После возникновения претензий OpenAI отказалась от использования соответствующего голосового помощника и урегулировала ситуацию. В России также были судебные споры, связанные с использованием голоса, которые показали, насколько внимательно необходимо относиться к условиям договоров. Поэтому первое, на что стоит обращать внимание при работе с ИИ, - это содержание договорной документации.

Теперь несколько практических рекомендаций по минимизации рисков. Это те советы, которые можно применять уже сегодня. Первое. Заказчики всё чаще включают в договоры ограничения или запреты на использование искусственного интеллекта при создании отдельных элементов произведения. Например, если речь идёт об авторах аудиовизуального произведения, то есть о режиссёре-постановщике, сценаристе, композиторе или художнике-постановщике анимационного проекта, - собственно, они ключевые краеугольные фигуры в создании фильма. Бывают исключения, но в большинстве случаев именно к этим участникам процесса предъявляются самые жёсткие требования. Причина проста: именно они формируют ключевые элементы произведения, а значит, создают наибольшие юридические риски.

Второе. Заказчик практически всегда хочет понимать, какие именно нейросети использовались при создании результата. Кроме того, исполнитель должен самостоятельно изучать пользовательские соглашения сервисов и гарантировать заказчику, что используемые инструменты не ограничивают дальнейшее коммерческое использование произведения. Иными словами, исполнитель подтверждает, что права на результат могут быть переданы и что условия использования выбранной нейросети не создают дополнительных ограничений.

Дальше. Рекомендуется вести отдельный перечень объектов, созданных с использованием нейросетей. На практике таких объектов может быть очень много, и спустя несколько месяцев бывает сложно восстановить историю их создания. Это особенно важно с учётом возможного появления обязательной маркировки AI-контента. Соответствующие законодательные инициативы уже обсуждаются, и в разных редакциях законопроектов вопрос маркировки присутствует достаточно активно. Поэтому важно заранее понимать, какие именно объекты были созданы с использованием ИИ.

Юлия Сычева: Ещё один важный комментарий по поводу согласий. Очень часто все сосредотачиваются на человеке, чей голос или образ используется для создания цифровой копии. Однако согласие может потребоваться не только от него. Голос синтезируется не только на основе записи конкретной фразы. Модель анализирует значительно более широкий набор характеристик: особенности дыхания, ритм речи, поведенческие характеристики и другие данные. Поэтому вопросы согласия здесь становятся ещё более сложными. Кроме того, согласие является отзывным. Позиция Верховного суда по этому вопросу достаточно однозначна: человек может отозвать ранее данное согласие. Именно поэтому крайне важно правильно оформлять такие отношения. Представьте, что через несколько лет ваши отношения с актёром, подрядчиком или другим участником проекта ухудшатся. В этом случае отсутствие качественного договора может привести к серьёзным спорам. 

Таким образом, если речь идёт о серьёзном коммерческом проекте, который планируется монетизировать, продавать или широко распространять, юридической составляющей необходимо уделять не меньше внимания, чем технологической. Это не формальность и не дополнительная бюрократия.

Ошибки на этом этапе способны заблокировать дистрибуцию проекта, создать проблемы с передачей прав и существенно ограничить возможности его дальнейшего использования.

На этом позвольте завершить наш рассказ о прошедшем в конце мая в Москве форуме VidMK26, не потому что нет места или боимся, что мы вас утомим лонгридами. Всё просто: индустрия сейчас находится на такой извилистой дороге, двигаясь при этом такой на высокой скорости, что трудно предугадать, что будет даже не в следующем году, а через минуту. С одной стороны, это трудно и рискованно. С другой - классно, что мы живём в такое богатое на события и неожиданные явления и их решения время. Это мы к чему? К тому, что можно быть благодарными форуму и его спикерам за бесценные советы и опыт, но нам надо двигаться дальше.